Неточные совпадения
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. — Вспоминайте меня и будущей же весной
прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие
народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..
В русском
народе поистине есть свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной
прибыли и земного благоустройства.
Вскоре за тем на площади стал появляться
народ и с каждой минутой все больше и больше
прибывал; наконец в приказ снова вошел голова.
Тревожно провели нищие эту ночь в ожидании подаяния, в ожидании горсти серебра на каждого. Еще затемно толпы их хлынули на Рождественский бульвар, но решетчатые железные ворота были заперты. Стучались, просили, дрожали на морозе, стоя полубосыми ногами на льду тротуара и на снегу мостовой. А
народ с каждой минутой
прибывал.
Мелкого нашего
народу с каждым днем
прибывало. Мы знакомились поближе друг с другом, знакомились и с роскошным нашим новосельем. Постоянных классов до официального открытия Лицея не было, но некоторые профессора приходили заниматься с нами, предварительно испытывая силы каждого, и таким образом, знакомясь с нами, приучали нас, в свою очередь, к себе.
Возле церкви стояло множество разнокалиберных экипажей, начиная с богатых карет и кончая скромными линейками и дрожками. Церковь была переполнена. Молодой князь
прибыл в нее за час до назначенного времени и все время, как толковали в
народе, молился у гроба своей матери. Затем он стал в дверях церкви принимать приглашенных.
Кроме того,
прибыли для присутствования при бракосочетании депутаты, избранные от
народа малороссийского: генеральный обозный Лизогуб, хорунжий Ханенко и бунчужный товарищ Василий Андреевич Гудович.
Толпа
прибывала с удивительной быстротой, — откуда только бралось столько
народа в пустынной улице.
— А вот вам, люди добрые, сам Павлуха Грачёв! Только что
прибыл из города Пензы по этапу… Вот какой
народ нарождается, — не сидя на печи, счастья дожидается, а как только на задние лапы встаёт — сам искать счастья идёт!
Прямо с поля битвы с ужасным бичом
народов, над которым он одержал множество блестящих побед, Федор Дмитриевич
прибыл в Петербург лишь на несколько дней, чтобы уехать за границу, к источникам знания и современных открытий в области той науки, изучению которой он посвятил не только все свои силы, но, казалось, и самую жизнь.
С того дня, как умер сын его Джигангир и
народ Самарканда встретил победителя злых джеттов [Джетты — жители Моголистана, включавшего в себя Восточный Туркестан, Семиречье и Джунгарию.] одетый в черное и голубое, посыпав головы свои пылью и пеплом, с того дня и до часа встречи со Смертью в Отраре, [Тимур умер во время похода к границам Китая, когда его армия
прибыла в Отрар.] где она поборола его, — тридцать лет Тимур ни разу не улыбнулся — так жил он, сомкнув губы, ни пред кем не склоняя головы, и сердце его было закрыто для сострадания тридцать лет!
Наконец императрица
прибыла. Все оживилось еще более и окончательно приняло праздничный вид. На Красной площади устраивались столы для
народа. В Кремле воздвигали вышки, крыльца, помосты и затейливые траспаранты.
К лобному месту, окруженному многочисленным
народом, привезли сначала Волынского, потом тайного советника Щурхова в красном колпаке и тиковой фуфайке (не знаю как, очутились тут же и четыре польские собачки его; верного Ивана не допустили);
прибыли на тот же пир седовласый (сенатор) граф Сумин-Купшин, неразлучный с ним (гоф-интендант) Перокин и молодой (кабинет-секретарь) Эйхлер.
Народу все
прибывало. Лампы-«молнии» с хрустальными подвесками тускло освещали потные головы и грязные, измазанные горчицею скатерти. Из кухни тянуло запахом подгорелого масла и жареной рыбы. В спертом, накуренном воздухе носились песни, гам и ругательства.
Словом, все шло хорошо и обещало покой невозмутимый, но тут-то и беда: не сварился
народ — не кормил воевод, — ниоткуда ничто не касалося, и, кроме уборки огорода, не было правителю
прибылей ни больших, ни средних, ни малых.
Толпа замаскированных все больше и больше
прибывала, и, между прочим, вошли целых пять мужских масок: две впереди под руку и сзади, тоже под руку, три. Маски эти, должно быть, были все
народ здоровый, не совсем благовоспитанный и заметно выпивший.
Народ делил со своим грозным царем-батюшкой великую радость. В Москву
прибыло посольство из далекой Сибири бить челом великому государю «новым сибирским царством».
Успели надуть в уши
народу приближенные Ивана Васильевича, что угличский князь пойман в переписке с королем польским, которому обещал голову Ивана Васильевича, что он для этого нарочно и
прибыл в Москву со множеством бояр своих, что он уж во дворе великокняжеском и посягал на жизнь старшего брата, да встретил неудачу по случаю предательства одного из своих людей.
Он прозван от
народа Хабаром, что значит выигрыш,
прибыль.
Кремль уже кипел
народом, но толпы его все
прибывали: все спешили проститься с любимым князем, с дружиною его, отцами, сыновьями, мужьями и внуками, отправляющимися искать ратной чести на чужбине.
Прибыл туда другой пристав, здоровый, молодой, сильно надушенный скверными духами, наехало большое и маленькое начальство, набрались любопытные —
народу собралось, как на базаре, и сразу вытоптали траву около убитых.
Народу все больше
прибывает на площадь.
Сегодня еще приходил сотрудник с предложением своих услуг, попросил вперед тридцать копеек и сообщил, что его специальность — описание помойных ям, черных лестниц, тараканов, появляющихся в супе греческих кухмистерских, и тому подобное.
Народу мало-помалу
прибывает. Портерщик тоже обещался сообщать о драках в портерных.
— Есть и это… отвыкаем очень… невелика, кажется, хитрость орать, а меня хоть зарежь, так косули по-настоящему не уставить… косить тоже неловок: машу, машу, а дело не
прибывает… руки выломаешь, голову тебе распечет на солнце, словно дурак какой-нибудь… и все бы это ничего, и к этому мы бы делу попривыкли, потому что здесь
народ все расторопный, старательный, да тут есть, пожалуй, другая штука…
Замеченные им в воззвании слова, что государь
прибудет в столицу для совещания с своим
народом, утверждали его в этом взгляде.